Джонатан и Энджи Скотт

Джонатан Скотт воспитывался на ферме в Беркшире, Англия, мечтая увидеть животных из Африки, о которых он читал в журналах и книгах. Наконец, в 1974 году ему представился шанс: посещение Серенгети было частью обширного путешествия вокруг света, которое он запланировал. Он приехал туда в феврале, во время обширных миграций животных к южным равнинам, когда более миллиона антилоп и зебр восстанавливают силы на необозримых равнинах Серенгети, поросших короткой травой. Скотт был очарован: «Все было так замечательно, как я и представлял себе — рассказывает он. — Я до сих пор помню яркое смешение красок, интенсивность света и прозрачность воздуха, звуки и запахи огромных стад.

Я решил, что останусь подольше, и отменил билет в Австралию, который уже заказал для следующего этапа моего путешествия, и попытался найти способ заработать себе на жизнь.

Я всегда очень любил искусство и, в частности, изображение природных объектов, так что моим главным интересом в фотографии стало создание соответствующих материалов для моих чернильных набросков пером. В это время у меня были зеркальная камера Canon и всего один плохенький объектив, и я снимал на черно-белую пленку, которая не могла отразить картины, которые я видел. Однако постепенно я стал получать доход от продажи некоторого количества оттисков моих рисунков и, улучшая свое фотооборудование, перешел на пленку Kodachrome 64; медленно, но верно мои результаты улучшались».

Первая книга Джонатана Скотта Марширующие львы (Тhе Marsh Lion) вышла в 1982 году; он начал приобретать репутацию фотографа живой природы и оттачивать, хотя и полностью самостоятельно, свое фотографическое мастерство. Он ухитрился наскрести денег, чтобы купить полноприводный автомобиль Toyota Land Cruiser, который неделями служил ему домом и передвижным укрытием и помогал жить в той же среде, где жили его объекты, которых он изучал и фотографировал. Это позволило ему снимать такие сцены, которые случайный наблюдатель просто не смог бы никогда увидеть, и в 1987 году получил звание фотографа живой природы в Ежегодном соревновании, награду имени Черри Киртона и семь лет спустя медаль, врученную ему Королевским Географическим Обществом.

«После этого я стал известен как человек, который, как тонкая нить, помогает добраться посетителям до нужного им места, а мои знания помогали найти львов и гепардов. После работы в качестве проводника мне предложили встать перед камерой, и я сделал мою первую телевизионную передачу, выступив в роли ведущего на английском телевидении в 1989 году».

Дела росли, как грибы, с тех пор как Скотт, искатель приключений, получил признание одного из выдающихся гидов, он стал востребован во многих странах мира. Он известен на Британском и Американском телевидении и ВВС как соавтор программ «Африканский наблюдатель», «Дневник большого кота», «Планета животных». Он возглавляет экспедиции в места для тех, кто стремится испытать на своем собственном опыте его образ жизни. Он успешный автор, написавший на сегодня 13 книг.

Сейчас он работает со своей женой Энджи, тоже фотографом живой природы. Энджи родилась и выросла в Африке, и также, как и Джонатан, с любовью относится к людям и животному миру. Супруги недавно выпустили совместную книгу Мара-Серенгети: фотографический рай. (Mara-Serengeti: А Photographer s Paradise.) Как видно из названия, книга содержит описание тех сложных случаев фотомастерства, которое оттачивалось за время карьеры, посвященной документированию жизни природы этой особой области.

«Мы хотели сделать книгу, прославляющую красоту зaпoведника Мара-Серенгети, чтобы стимулировать интерес публики к фотографии живой природы, — рассказывает Скотт.— Я хочу создать книгу, прочитав которую любой мог бы сказать мне все о моих фотографиях, высказаться «за» и «против». Мне потребовалось время, чтобы понять, что фотография во многом зависит от того, какой камерой вы снимаете. Хорошие объективы абсолютно необходимы, а наилучшие из них помогут вам бесконечно повышать качество ваших фотографий. Вам нужна самая лучшая оптика, которую вы можете себе позволить».

Скотт считает, что желающий заниматься съемкой живой природы фотограф должен черпать вдохновение из всех источников и находиться под влиянием авторитетов: как художник живой природы Сэр Питер Скотт, фотографы: Роберт Бетмен, Себастио Сальгадо, Франс Лантинг, кинооператор Алан Роут, который сделал серии потрясающих фильмов между 60-м и 80-м годами, включая Год антилопы (Тhе Year of the Wildebeest).

«Я также многому научился у японского фотографа Мицуаки Иваго, — говорит Скотт. — В то время как многие пришли в эту область через зоологию, Иваго - чистый фотограф, и потому он не отвлекается на попытки найти какой-либо частный случай поведения животного. Он сам хочет как бы влезть в шкуру животного и после этого понять сущность своего объекта съемки».

На сегодня Джонатан сделал блестящую карьеру, но он не думает, что другие должны следовать по его стопам, если не хотят сталкиваться с большими трудностями. «Я предупреждаю всех желающих стать профессиональным фотографом живой природы, — высказывается он довольно резко, — возможно, лучше заняться киносъемкой, чем фотографией. В наши дни это более приемлемо. Очень трудно придти в фототеку с чем-то новым и отличным от того, что уже имеется в ее базе данных.

Я люблю пытаться делать хорошие фотографии живой природы в естественных условиях, но это стоит недешево. Очень дороги сафари, особенно если принять во внимание цену транспорта. Порой очень сложно получить разрешение на съемку, например в Кении. В связи с большой безработицей, Кения, очевидно, старается поддерживать своих фотографов. Говоря все это, я остаюсь в сердце оптимистом, и если кто-то имеет сильное желание снимать животных, он должен следовать за своей мечтой. Это лишь вопрос кропотливой работы и, если повезет, вы добьетесь всего, чего хотите».

Слон крупными планом

Этот впечатляющий портрет слона был сделан в заповеднике Самбуру в Кении. Энджи Скотт снимала из автомобиля, с самой низкой точки, и построила очень плотную композицию 500-мм объективом, чтобы оставить все лишние детали за кадром.

Canon EOS 1N, EF объектив 500 мм f/4.5L, 1/250сек при f/8, Fujichrome RDP 100

Дикая собака, преследующая антилопу. Кения

Одна из любимых фотографий Джонатана Скотта из множества его снимков, являющихся частью его проекта о диких собаках. Фотограф снимал из движущегося автомобиля, управляя им коленями и пытаясь строить кадр свободными руками. «Это казалось игрой — рассказывает Скотт, — потому что вокруг торчали термитные холмы, вдоль всей долины располагались норы, и если бы я наехал на них, то мог бы вдребезги разбить подвеску автомобиля или сломать ось. Но я был полностью поглошен погоней и съемкой, во мне кипел адреналин».

Джонатан сделал этот снимок 200-мм объективом на выдержке 1/60 сек.; он навел резкость на собаку и выждал, пока она приблизилась к жертве, но еще не схватила ее. «Я мог использовать выдержку в 1/1000 сек., чтобы остановить мгновение, но мне хотелось передать ощущение этого движения, — объясняет Скотт, и получился именно такой снимок»

Canon F1, объектив FD 200 мм f/2.8L, 1/60сек при f/2.8, Kodachrome 64

Дикая собака и антилопа, Кения

Дикие собаки — одни из самых малочисленных африканских созданий, главным образом из-за преследования их людьми и болезней, которыми они заражаются от своих прирученных собратьев. Число диких собак во всей Африке сейчас меньше 5000, поэтому Джонатан Скотт решил зафиксировать на пленке их жизнь в деталях прежде, чем их численность еще больше сократится.

«Меня всегда очаровывали стаи животных, — рассказывает Скотт, — и я решил пожить с дикими собаками некоторое время поближе к их жилищу, чтобы действительно понять и изучить их поведение. Я оставался в своем автомобиле рядом с собаками, вставал, когда они вставали, и следовал за ними во время охоты. Этот снимок был сделан в конце охоты, поскольку я знал, как они будут действовать в случае такой большой добычи, как антилопа: одна собака обычно хватает антилопу за ногу или за хвост, пытаясь ее остановить, другая вонзает зубы в нос или губу жертвы. Это как бы замораживает антилопу, при этом легче отрывать от нее куски. Я много раз месяцами наблюдал эту картину, прежде чем нажал на спуск. Был конец дня, и быстро темнело. Я не хотел подходить слишком близко и установил 500-мм объектив и снимал на 1/60сек., положив камеру на бин-бэг. Тогда я не применял жидкостную головку». В 1987 году этот снимок принес Скотту желанный титул Фотограф живой природы года.

Canon F1, объектив FD 200 мм f/2.8L, 1/60сек при f/2.8, Kodachrome 64

Львица и ее малыши

Энджи Скотт сделала этот снимок львицы с малышами ранним утром, когда они с Джонатаном были в экспедиции, снимая для фототеки и для своей книги Мара-Серенгети.

Имея большой опыт знакомства с живой природой Африки, супруги поняли, что львица нервничает из-за присутствия двух самцов, которые находились рядом с ней. Один из двух самцов прайда был убит людьми племени Масайи после того, как он завалил корову, что сделало прайд уязвимым. Когда это случалось, Энджи и Джонатан знали, что львята, наверняка, будут убиты этими новыми самцами, которые вынуждали львицу придти к ним, чтобы обзавестись новым потомством. Это было проявление жестоких законов природы, и выражение львицы показывало, что она чувствует опасность. Она замерла, чтобы не привлекать внимание самцов, и постоянно наблюдала за ними. Поскольку снимок сделан рано утром, света было еще мало, и Энджи работала с выдержкой 1/60 сек., используя 500-мм объектив с 1,4х конвертером, чтобы плотно скомпоновать кадр. Выдержка была недостаточно короткой, чтобы малыши получились резко, но выразительность снимка достигнута, благодаря пристальному взгляду матери, которая оставалась неподвижной и поэтому получилась очень резко. В этом случае львица ухитрилась перенести львят в безопасное место, но история, в конечном счете, была предсказуемо печальной. Один львенок умер после удара быка, остальные четыре просто исчезли, став жертвами нового положения вещей, при котором никто не захотел стать приемным отцом.

Canon EOS 1V, объектив EF 500 мм f/4.5L IS, Fujifilm Provia 100F

<-- Энди Роуз
Ануп Шах -->

Энди Роуз

После получения специальности инженера-электронщика Энди Роуз стал консультантом по компьютерам и занимался фотографией живой природы в качестве хобби, хотя на это уходило все его свободное время. Еще любителем он почувствовал вкус раннего успеха, победив в категории Живая природа в ежегодном конкурсе фотографов, благодаря причудливому изображению лисы, жующей садового гнома. Это был типичный для Роуза снимок в его стремлении представить альтернативный и очень индивидуальный взгляд на объекты живой природы.

Награда была получена Роузом в период его жизни, когда его основная работа требовала повышенного внимания, и на фотосьемку времени практически не оставалось. «Я просто был слишком занят на протяжении шести лет, — рассказывает он, — но, в конце концов, я снова нашел возможность заниматься фотографией, потому что это был единственный способ снять напряжение от работы. Когда по работе я стал путешествовать по всему миру, я брал несколько лишних дней, чтобы использовать преимущества мест, где приходилось быть, чтобы сделать несколько снимков, перед тем как вернуться домой. Постепенно дело дошло до того, что добавочное время стало превышать время, потраченное на работу, и я понял, что должен быть там, куда зовет меня мое сердце, и попытаться серьезно заняться фотографией живой природы». Такая уверенность со стороны Роуза была очень рискованным делом, поэтому он соглашается с тем, что ранние годы были действительно трудными в смысле финансов. «Я энергично искал те места в Англии, которые еще были недостаточно отображены, — говорит он. — Я становился известным благодаря своему стилю съемки таких животных, как лисы и барсуки, и, в конце концов, у меня появились деньги; теперь можно было подумать о путешествиях. Я был уверен, что отправлюсь в те места, которые наименее пригодны для съемок живой природы и поэтому мало посещались кем-нибудь еще».

С этого времени Роуз создает портфолио, наполненное фотографиями животных разных стран, и его значение для масс-медиа резко возрастает с появлением на телевидении серий его документальных фильмов о природе. Сейчас он тесно сотрудничает со своим партнером, зоологом доктором Трейси Джейн Рич. «Это здорово, когда около тебя есть кто-нибудь, кто понимает, чем я занимаюсь, ведет видеодневник моей работы на телевидении, а также может работать фотоассистентом во время моих съемок», — говорит Роуз.

Роуз создал себе репутацию фотографа, работающего с крупными животными и рискующего жизнью, подходя к ним близко при съемке. В последнее время его стиль изменился с переходом на средний формат, который предпочтителен для его работы. «В некотором смысле, 35-мм камера стала для меня менее привлекательной, — объясняет он. — На среднем формате вы можете снять только 16 кадров, прежде чем поменять пленку, и это заставляет вас подумать немного больше о том, что вы делаете. Я понял, что хорошая балансировка камеры позволяет мне держать мой Pentax 645 NII так же легко, как и 35-мм камеру, а качество снимков при этом превосходно. В настоящее время мне нравится делать очень графичные фотографии, на которых животные выглядят как часть ландшафта. Они, безусловно, должны быть крупными на снимке, но это невозможно при работе с 35-мм пленкой. Я не хочу сказать, что отказываюсь от всех 35-мм камер, поскольку с их помощью возможно снимать объекты, для которых требуется быстрая реакция. Я пришел к пониманию того, что два формата существуют на равных, и каждый из них дает то, чего не может дать другой».

Львица, крадущаяся к добыче, Ботсвана

«Возможно самая опасная выходка, которую я когда-либо позволил себе, — это красться за львицей в траве, — говорит Энди Роуз. — Кончилось тем, что она сама стала подкрадываться ко мне, когда я пытался ее снимать, и я был убежден, что эти снимки будут опубликованы посмертно. Я сумел избежать печальной участи, чему я очень рад, но тогда это был пугающий опыт».

Canon EOS 5, объектив 70-200 мм f/2.8, Fujifilm Velvia, проэкспонированная как ISO 100 при f/2.8

Носорог, Южная Африка

«Это был первый снимок, который я снял на средний формат камерой Pentax 645 NII, — вспоминает Энди Роуз. — Я люблю работать с носорогами из-за их крупных размеров и непредсказуемости. Я лежал на земле всего в нескольких футах от животного, когда оно решило подойти и рассмотреть меня поближе: мне пришлось спрятаться от него под «Ленд Ровером». Носорог стоял рядом, выдувая пыль прямо на объектив камеры; я сумел поменять пленку, пока он пытался достать меня своим рогом».

Pentax 645 NII, объектив 45-85 мм f/4, Fujifilm Velvia при f/8

Самец полярного медведя

«Я люблю работать с полярными медведями, — говорит Энди Роуз,— они подарили мне несколько прекрасных моментов. Этот большой самец, который по моей оценке весил около 600 кг, шел прямо к нам по морскому льду, рядом с островом Свалбард. Мы позволили подойти ему на расстояние 30 футов, так что я смог сделать этот снимок, и тогда мы завели наши снегоходы, чтобы убедить его остановиться. К счастью он послушался».

Canon EOS 1N HS, объектив 70-200 мм f/2.8, Fujifilm Velvia, при f/5.6

Слон, разбрызгивающий грязь

«Слоны очень не любят, когда их тревожат во время принятия грязевых ванн, — рассказывает Энди Роуз. — Я спрятался в убежище, как отъявленный трус, чтобы сделать этот необычный снимок в Ботсване. Пока лужа грязи была не занята, я поставил 17-мм объектив на мою самую тихую камеру Canon EOS 5 и установил ее так, чтобы видеть всю сцену. Диафрагма f/11 обеспечивала резкость кадра везде, куда бы слон ни пошел. Затем я установил передатчик и удалился на безопасную дистанцию».

Примерно через час слон медленно подошел к луже и стал поливать себя грязью. Я несколько раз нажал на спуск; слон, должно быть, услышал шум мотора камеры, остановился и на секунду посмотрел на камеру, потом бросился вперед и, казалось, хотел подбросить ее в воздух. К счастью, слон так не думал; он отошел, затем зачерпнул свежей грязи и облил ею камеру. Как раз в этот момент я нажал на спуск затвора, и результат вы видите здесь. Камера и объектив были полностью залеплены грязью, но это стоило того, чтобы сделать такую необычную и забавную фотографию слона. Снимок стал победителем в разделе «Поведение животных» на ежегодном конкурсе Фотограф живой природы и позволил мне получить статус серьезного фотографа живой природы».

Canon EOS 5, объектив 17 мм, Fujifilm Velvia при f/11

<-- Норберт Розинг
Джонатан и Энджи Скотт -->

Крис Пэкхем

Крис Пэкхем с ранних лет имел пристрастие к живой природе, хотя вырос в трущобах, в одном из районов Южной Англии, который мало подходил для тех, кто хотел бы отточить свое фотографическое мастерство. Поняв, что ему вряд ли доведется снимать экзотические существа, он решил использовать все имевшиеся возможности и обратиться к таким объектам, как садовые птицы и городские лисы, которые были более доступны, хоть и менее эффектны.

«Мне хотелось делать фотографии, которые бы сильно отличались от тех, что я видел тогда, в начале 1980-х годов,— говорит Пэкхем. — Я всегда считал и продолжаю считать, что существует множество очень скучных фотографий живой природы, поскольку люди не могут подняться выше банальных изображений. Я не хотел создавать фотографии, которые являются простым повторением снимков, сделанных много раз. Вместо этого я хотел по-возможности выработать собственный, более художественный стиль».

Выполнив несколько персональных проектов, Пэкхем постепенно начал формировать портфолио изображений, в которых выражал свои чувства к живой природе; работал он близко от дома, часто в саду или на дороге.

«Я сделал серию фотографий, а темой были просто отражения, — говорит он, — и создал подборку снимков местного парка как места съемки»

Он стал принимать участие в соревнованиях фотографов и посылать свои работы в журналы по фотографии, надеясь получить признание. По мере того, как он становился все более уверенным в своем стиле, его успехи росли.

«Объект не важен, важно изображение в нем, — в это верит Пэкхем. — Годами снимки львов и тигров выигрывали на конкурсах, потому что это были тигры и львы, а не потому, что были еще чем-то хороши. Я начал снимать на своем заднем дворе, чтобы доказать, что именно изображение, а не сам объект принимается в расчет. Мне было одинаково хорошо, когда я имел дело с лисами на дороге или мертвой рыбой на полу гаража. Для меня эти снимки были лучше тех, на которых гепарды тащат газелей в Кении. Вы можете снять серую белку и получить награду за фотографию, если ваша идея будет интересна».

Пэкхем всегда подходил с энтузиазмом к съемке своих объектов, его характерный метод — оказаться в нужном месте и в нужное время - позволил ему устроить прорыв на телевидении, где он работал ассистентом оператора, и в Британии за последние десятилетия он показал себя высоким профессионалом, представив серии телевизионных программ на темы жизни природы. Однако фотография приносит ему по-прежнему огромнейшее наслаждение и ощущение полноты жизни. «Самое важное, что я понял в жизни, касающейся телевидения, — это то, что все состоит из компромиссов, — утверждает Пэкхем. — Допустим, я работаю в тесной группе исполнительным продюсером, имея полный редакторский контроль. Однако еще есть оператор, добавьте сюда директора и издателя, и, какими бы ни были мои идеи, — все равно это будет в некоторой степени компромисс. В фотографии, в момент, когда вы нажимаете на кнопку спуска, — все это ваше, или, скорее, это вы, место, время и объект. Здесь нет компромисса. Для меня это делает фотографию более чистой формой выражения».

Карпы Кои 

«Я путешествовал на Гавайях, — в рамках мирового чемпионата по серфингу, чтобы сделать снимки ползучих растений, характерных для данного острова, — рассказывает Пэкхем. — Погода была ужасная, и я не смог сделать ни одного кадра. На следующее утро не без отчаяния я вышел во двор отеля, где был пруд, полный карпов. Я сделал несколько снимков на длительной выдержке, и вот результат. Я думаю, что снимок говорит гораздо больше, чем вы хотели бы узнать об этих рыбах и их прекрасной окраске ».

Canon ЕОS 1, зум-объектив 80-200 мм f/2.8, Kodak Ektachrome 100, 81В фильтр, выдержка 2 сек.

Молодая городская сова

«Мне рассказал об этой сове, погибшей в цементной силосной яме в доках Саутгемптона, мой друг — он подумал, что это подходящий объект для моего стиля работы. Была осень, которая собирала урожай смертей, потому что в это время большое количество птенцов изгоняются взрослыми птицами со своих территорий, и часто их постигает подобная судьба. Я хотел снять птицу так, чтобы цементная пыль, осевшая на перьях, делала сову похожей на окаменелость. Птицу поместили на простом фоне, естественного свет падал с правой стороны, и я сбалансировал освещение при помощи листа полированного алюминия, который отражал свет подобно зеркалу. Затем я установил штатив — как можно выше, чтобы его ножки не попадали в кадр, и посмотрел сверху прямо на птицу. Света было мало и экспозиция, следовательно, была длительная: снимок сделан с выдержкой 4 сек., хотя позднее я переснял кадр с выдержкой 30 сек»

Canon F1, объектив 50 мм, Kodachrome 64

Глупыш над морем

Крис Пэкхем путешествовал по Северному морю на круизном лайнере Orania, возглавляя экспедицию для съемки птиц, когда его внимание привлекли отчетливые ритмичные линии волн, которые образовывались в кильватере корабля.

«Вначале я подумал, что достаточно будет снять сам кильватер, — рассказывает он, — но потом я заметил, что над морем летели отдельные особи глупышей, которые искали рыбу, используя подъем волн, бежавших за кормой корабля с огромной скоростью.

Я быстро понял, что надо попытаться сделать этот кадр, и решил, что глупыш будет главным элементом снимка. Из-за скорости, с которой он летел, сфотографировать его было нелегко; я не мог поставить камеру на перила корабля, поскольку из-за его движения изображение могло получиться смазанным, поэтому мне пришлось держать камеру в руках. Я установил 400-мм объектив и стал следить в видоискатель за глупышом, пролетавшим мимо меня».

Будучи перфекционистом, Пэкхем был разочарован тем, что этот метод съемки делал невозможным постоянное слежение за глупышом, если тот не был в центре кадра. «Для меня это уменьшало достоинство снимка, — говорит он, — потому что с точки зрения композиции снимок был бы лучше, если бы птица как бы влетала в картину слева».

Однако даже такая фотография получила высокую оценку жюри: она завоевала Высшую награду на престижном ежегодном конкурсе фотографов живой природы.

Canon ЕOS 1, объектив 400 мм f/5.6, 1/250 при f/5.6, Kodak Ektachrome 100, 81В фильтр

<-- Флип Никлин
Фриц Пёлкин -->

Стефен Далтон

Высокоскоростные фотографии живой природы, выполненные Стефеном Далтоном, впервые были представлены публике в начале 1970 годов и до сих пор являются его торговой маркой. Они произвели переворот в этой области фотографии. Никто до этого не видел ничего подобного: это было сюрпризом, и не только потому, что Далтон преодолел большое количество сложностей, но главным образом из-за отсутствия оборудования, которое требовалось для создания подобных фотографий.

Фотография никогда не была для Далтона главным занятием, но он с юности испытывал страсть к живой природе. «В школе я был известен как «король жуков», — вспоминает он, — поскольку я с ранних лет был очарован всякими ползающими тварями». Короткое время пребывания в Лондоне убедило его бросить однообразный механический труд и найти возможность зарабатывать на жизнь вне скучного офиса. «Я везде крутился с камерой отца, — говорит Далтон. — Это развило во мне интерес к фотосъемке. Когда я увидел объявление в Regent Street Polytechnic о трехгодичных курсах фотографии, я ухватился за этот шанс, записался на них и впервые в жизни стал изучать то, что меня по-настоящему увлекало. Обручение естествознания и фотографии состоялось, и в 1967 году Далтон публикует свою первую книгу фотографий Муравьи вблизи (Ants From Close-Up). Однако его пытливый ум был готов идти дальше простой макросъемки. «Традиционно насекомые снимались сидящими на листьях в очень статичных позах, — объясняет он, — и это была самая неинтересная сторона их поведения. Удивительно, но насекомые могут еще и летать, и я понял, что есть способ зафиксировать это на пленке». Тот факт, что в это время не существовало подходящей техники, не остановил Далтона. С помощью инженера-электронщика Рона Паркенса он создал собственную конструкцию быстродействующей вспышки, приспособив для этого домашние выключатели и коробочки из-под пленки Kodachrome, которая после многочисленных проб и ошибок позволила запечатлеть на пленке то, что никогда ранее не было недоступно фотографии. После овладения высокоскоростным процессом Далтон приспособил его для съемки крупных животных. Он работал над созданием сцен, которые обычно снимаются в студии, — придавал им реалистический вид, используя точные и аккуратные декорации и сложную систему освещения. «Я хотел воссоздать реальные природные условия и естественное освещение, — объясняет Далтон. — Было бы очень легко поместить свет по сторонам объекта, но изображение получилось бы скучным и искусственным».

Установку Далтона для съемки насекомых лучше всего описать как туннель для полета, внутри которого насекомые инстинктивно летели на свет — прием, применявшийся Далтоном, давал ему любую степень предсказуемости. Когда насекомое достигало нужной точки, оно последовательно пересекало световые лучи видимого или инфракрасного излучения, которые были сфокусированы на светочувствительных элементах. Фотоэлементы передавали информацию на усилитель, который, в свою очередь, включал быстродействующую вспышку и приводил в действие высокоскоростной затвор, смонтированный на камерах Leicaflex SL или R8. «Это была гибкая система, которую я мог легко настраивать и регулировать, — говорит Далтон. — Я мог программировать задержку срабатывания затвора, а сам спуск был настолько чувствителен, что реагировал даже на человеческий волос. Он тоже нуждался в регулировке: если только я не хотел получить на снимке одни усики или прозрачные крылышки насекомого, которые прерывали луч, я понизил чувствительность и изменил плоскость фокусировки луча».

В этой системе возможно использование больше одного луча, так что камера и вспышка срабатывали по одиночке или вместе, когда прерывались лучи. Наряду с этими усовершенствованиями, Далтон открыл, что не существует одной идеальной скорости срабатывания вспышки для всех объектов. Вначале он снимал со скоростью 1/30000 сек., которая позволяла останавливать движение большинства живых существ, но также требовались скорости большие или меньшие для съемки специфических фотографий.

Когда он по заданию National Geographic снимал прыгающих блох, скорость вспышки колебалась около 1/100000 сек., а когда снимались более медленные существа, такие как бабочки, требовалась скорость соответственно ниже. «Я подсоединил несколько дополнительных конденсаторов параллельно существующим, чтобы повысить мощность вспышки вдвое,— говорит он. И это уменьшило скорость вспышки вдвое, так что вместо 1/30000 сек. получилась 1/15000 сек. Рассуждая подобным образом, я так же поступил, когда снимал блох. Я купил несколько маленьких конденсаторов, которые давали меньшую мощность». Теория немного странная, но Далтон считает, что на самом деле все очень просто: «Если вы представите, что вода течет по трубе, потребуется вдвое больше времени чтобы галлон воды вытек через трубку, чем это надо для пол-галлона воды». Конечно, чем мощнее вспышка, тем дальше ее можно разместить, что критично, для фотографирования больших существ. В то время, когда насекомые снимаются в маленьком пространстве, большие объекты снимаются на больших площадях, типа амбара, который служит Далтону студией, и свет размещается на расстоянии от объекта. Где бы ни снимал Далтон своих диких обитателей — в студии или вне ее, ему требовались недели для работы, особенно если создавались декорации или приходилось преодолевать технические и другие проблемы.

«Никто не верил, что для съемки моих фотографий требуется много времени, — говорит Далтон. — Но я рано понял, что чем больше усилий вы вложите в снимок, тем больше от него получите».

Бабочка

«Я начал заниматься скоростной фотографией со съемки насекомых и считаю их одними из самых трудных объектов, так как траектория их полета очень непредсказуема. Принципы остаются такими же, как и при съемке крупных объектов, однако, я тщательно работаю над деталями и потом много снимаю, чтобы быть уверенным в том, что получу нужную мне фотографиями

Leicaflex SL, объектив 100 мм Macro Elmar, съемочный мех

Мышь па пороге

Не все работы Далтона выполнены с применением быстродействующих вспышек, и не все существа, которых он фотографировал, были экзотическими. Этот снимок обычной домашней мыши для книги Тайная жизнь сада (The Secret Life of Garden) сделан на конюшне.

Hasselblad, объектив 50 мм

Летающая лягушка

На съемку летающей лягушки ушло четыре дня, потому что Далтон получил возможность наблюдать за этим существом в течение небольшого периода. С помощью четырех вспышек удалось заморозить движение и создать необходимый моделирующий свет.

Hasselblad, объектив 150 мм

Бегущий василиск

Эта фотография василиска, бегущего по воде, является одной из наиболее известных работ Далтона. Помимо технической сложности съемки, от фотографа требовалось глубокое понимание поведения животного и бесконечное терпение; работа над снимком длилась более трех недель.

Первая часть работы включала создание конструкции, которая позволила бы заполнить водой длинное вытянутое пространство, необходимое ящерице для выполнения своего трюка - стремительной пробежки по поверхности воды в окружении множества растений, растущих в среде обитания этого существа. При расчетах учитывалась длина василиска, составлявшая примерно 30 см. Потребовалось комплексное освещение, потому что Далтон решил воссоздать атмосферу леса. Всего было использовано шесть источников света, включая два заполняющих, заднее освещение и свет сверху, отражавшийся в воде, имитируя небо. Когда вся система была установлена и опробована, оставался открытым вопрос, как заставить ящерицу быстро бежать по прямой линии.

«При такой съемке вы должны знать, как обращаться с животным и уметь предвидеть его реакцию на ваши действия,— рассказывает Далтон. — В данном случае я поработал над тем, чтобы ящерица побежала по направлению к темному участку пространства и, поместив его наверху, мы, в конце концов, заставили ее побежать в нужном направлении».

Hasselblad, объектив 150 мм

<-- Лаури Кэмпбелл
Манфред Данеггер -->

Лаури Кэмпбелл

Лаури Кэмпбелл родился в 1958 году в Бервике-на-Твиде на южной шотландской границе, рос в местечке с богатой живой природой. Благодаря воспитанию Кэмпбелл хорошо относился к большинству окружавших его живых существ. «Мальчиком я, помню, держал червяков и пауков в спичечных коробках, — признается он. — Я вырос с пониманием своего родства с природой».

Повзрослев, Кэмпбелл стал предпринимать экспедиции за город, с целью наблюдения естественного мира живой природы. Оставался один логический шаг до того, чтобы взять в руки камеру и принести из походов фотографии, что дало бы ему возможность поделиться своим опытом с другими. Свои первые снимки Кэмпбелл сделал в 1972 году и вскоре погрузился в мир фотографии, решив сделать в ней карьеру. «Одной из первых моих командировок была служба в эдинбургском зоопарке, — вспоминает он. — И уже тогда я знал, что хочу быть фотографом живой природы; я печатал черно-белые снимки и продавал их посетителям». С 1977 по 1981 год он изучал фотографию в Эдинбургском университете, и, несмотря на то, что знания, которые он получал, более подходили рекламному и коммерческому миру, он закончил его с полным набором ценных технических сведений. «Как и многие фотографы тех дней, я оценил возможности современного оборудования, — говорит Кэмпбелл. — Автофокус оказал мне огромную помощь, и качество современных зум-объективов и удвоителей фокусного расстояния позволяло мне носить с собой гораздо меньше техники при том же самом диапазоне фокусных расстояний».

Можно сказать, что современному фотографу необходимо настоящее понимание фотографии, чтобы, когда требуется, уметь контролировать процесс. Я в течение многих лет вел семинары и всегда настаивал, чтобы те, кто их посещает, для улучшения результатов работали с камерами в ручном режиме, учились измерению экспозиции по среднему тону и использовали такие функции, как предварительный просмотр глубины резкости и подъем зеркала. Я также подчеркивал важность применения хорошего устойчивого штатива для съемки живой природы. Просто удивительно, как много фотографов ставят камеру с тяжелым объективом на «хиленький» штатив, — а это значит, что как бы ни был хорош объектив, они никогда не получат настоящего качества снимков».

Кэмпбелл сам имеет штатив из углеродного волокна Gitzo 1548 модели — очень компактный и чрезвычайно устойчивый. Но для полной уверенности Кэмпбелл подвешивает на него снизу камни — ножки штатива сильно прижимаются к земле, что предотвращает любые сдвиги. Выбор двух штативных головок продиктован различными ситуациями: съемкой пейзажей и макросъемкой. В пейзажной съемке Кэмпбелл применяет обычную панорамную головку с наклонами, а для съемки живой природы жидкостную головку, которая обычно используется для съемки движения. Трение головки можно отрегулировать таким образом, что вращение будет плавным и хорошо контролируемым; и камера может быть легко зафиксирована под любым нужным углом, что сэкономит драгоценные секунды для съемки.

Кэмпбелл заработал себе отличную репутацию тем, что он снимает объекты, которые находятся рядом с его домом, предоставляя съемку экзотической живой природы другим специалистам. «Я думаю, вы получите лучшие результаты, потратив время на то, чтобы узнать ваш объект изнутри, — говорит он. — Существуют фотографы, которые специализируются на съемке только одной местности, и, скорее всего, они получат снимки лучшего качества, чем это сделал бы я, если бы поехал туда всего на несколько недель. Оставаясь рядом с домом, я могу выбрать нужное время для съемки и возвращаться обратно только тогда, когда буду полностью удовлетворен проделанной работой».

Последние проекты Кэмпбелла включают серии о золотых орлах, барсуках и каирнгормких северных оленях, а недавно он начал масштабный проект, посвященный выдрам, который обязуется полностью завершить. «Выдры более активны в начале и в конце дня, — рассказывает Кэмпбелл. — Я прибыл на место за два часа до заката и снимал их, пока солнце не село. Немного поспав урывками на месте, я снимал их снова уже на восходе солнца. Если вы собираетесь получить уникальные снимки, это возможно только благодаря глубокому знанию вашего объекта».

Кэмпбелл много раз доказывал, что высокий уровень мастерства и ответственности могут создать нечто уникальное, даже если кто-то считает, что ваш объект весьма зауряден. Именно глаз художника и симпатия к существу, которое он снимает, создают понимание, доступное очень немногим.

Красный олень Шотландия

Этот красный олень был снят снежным днем камерой Nikon F5, с 500-мм объективом f/4. Кэмпбелл использовал бин-бэг для поддержки камеры и медленно подкрадывался к своей добыче, пока не оказался достаточно близко, чтобы сфотографировать крупный план.

Nikon F5, объектив 500 мм 8/4

Горный заяц, Шотландия

Чтобы сделать эту фотографию горного зайца в его зимнем камуфляже, Кэмпбеллу пришлось подкрадываться к зверьку в течение нескольких часов. Увидев зайца, фотограф понял, что тот инстинктивно побежит на вершину холма. Затем Кэмпбелл очень медленно полз на животе от камня к камню, пока не оказался настолько близко, чтобы снять зайца крупным планом. Он использовал 500-мм объектив с 1.4х конвертером, удлиняющим фокусное расстояние до 700мм, при этом светосила объектива уменьшилась до f/5.6, и Кэмпбелл снимал на выдержке 1/15сек., применив бин-бэг для поддержки камеры.

Nikon F5, объектив 500 мм, 1.4 х конвертер

Тупик

Кэмпбелл возвращался после проведения семинара на островах Фарну Северного побережья Англии, когда заметил, как сильный ветер, дувший ему в спину, на долю секунды заставил зависнуть в воздухе идущего на посадку тупика. Использовав 300-мм автофокусный объектив f/2.8 на камере Nikon F5 и установив выдержку 1/1000 сек., чтобы заморозить движение, он снимал с рук при диафрагме f/4 и получил серию из 18 фотографий.

Nikon F5, объектив 300 мм f/2.8

Барсук внутри полого бревна, Шотландия

Заказ на фотографии для последней книги о барсуках означал для Кэмпбелла начало интенсивных съемок в местных лесах. Это включало кропотливую работу по поиску и приручению подрастающих малышей. Столкнувшись с необходимостью сделать многочисленные снимки зверьков, которые должны были составить содержание целого тома, Кэмпбелл создал серию ситуаций, включавших установку контролируемого освещения, а в некоторых случаях и создание декораций. Этот снимок барсука, продвигающегося в полом стволе дерева, был одной из таких «постановочных» композиций.

«Я выкопал в земле яму глубиной в два или три фута, чтобы укрыться, и это позволило мне во время съемки находиться на одном уровне с барсуками, — рассказывает Кэмпбелл. — Таким образом я сделал много снимков. При съемке малышей мне не было необходимости держаться на расстоянии, поскольку они выглядели очень довольными и счастливыми, когда я находился поблизости, но укрытие служило мне хорошей позицией для съемки и защитой на случай плохой погоды. Я также мог при случае поспать там несколько часов. Одна из подготовленных мною декораций включала полое дерево, и я положил его так, что мог смотреть сквозь его отверстие из моего укрытия. Затем я набросал несколько орехов на листья на переднем плане, зная, что это только вопрос времени, когда один из барсуков
почувствует запах и придет полакомиться. Снимки были сделаны на пленке Fujifilm Provia 100 камерой Nikon F4 с зум-объективом 35-70 мм, я использовал вспышку SB24 с маленьким софтбоксом для освещения сцены. У меня было несколько вариантов: в одном я установил освещение позади бревна, чтобы создать контровой свет за барсуком, и этот снимок оказался весьма интересным.

Nikon F4, зум-объектив 35-70, Fujifilm Provia 100, вспышка SB24

<-- Джим Бранденбург
Стефен Далтон -->

Доктор Джон Брекенбури

«Мне нравится соревноваться», — вот причина, помогающая доктору Джону Брекенбури двигаться вперед и объясняет его упорство в преодолении многих технических проблем в созданных им устройствах, которые позволили ему снимать насекомых совершенно необычным и новым способом.

Удивительнее всего то, что Джон Брекенбури не считает себя фотографом. «На самом деле я зоолог, - объясняет он, — и читаю лекции по ветеринарии в Кембриджском университете, хотя параллельно я читаю курс по фотографии в паре колледжей и регулярно обсуждаю проблемы в фотографических обществах». Член Совета Королевского фотографического общества, Брекенбури всегда любил фотографию, но он совсем не представлял, что ему делать, когда решил поставить перед собой почти невыполнимую задачу — поместить камеру рядом с насекомым и попытаться представить их мир таким, каким он есть на самом деле, а не таким, каким его обычно видит человеческий глаз.

«Это случилось совершенно неожиданно около 15 лет назад,— рассказывает Брекенбури, — у меня было много знаний и опыта о жизни насекомых, и я захотел поделиться частью этого с другими людьми. Лучший способ сделать это, — рассуждал я — это создать что-нибудь визуально захватывающее и воодушевляющее». Такой ход мыслей привел Брекенбури к использованию возможностей техники, которую он позже назовет «панорамной макросьемкой» когда маленькое существо показано в натуральную величину или крупнее, а его окружение, как правило, хорошо видно.

«Если вы будете снимать насекомое в обычном макрорежиме с помощью макрообъектива, — говорит фотограф, — вы можете показать его крупным планом. Но остальная часть окружающего его пространства будет размыта. Насекомые видят мир не таким. Мне хотелось, чтобы пространство было резким и выглядело таковым, каково оно на самом деле».

Однажды Брекенбури внимательно посмотрел на эту проблему и обнаружил, что обычных методов для таких целей не существует. Он стал размышлять, как построить устройство, которое ему требовалось. Он подумал о том, что можно поискать ответ в обычной фотографии, но в конце концов понял, что эта область совершенно неизведанна.

«Я обнаружил, что самая совершенная оптика для таких съемок- это широкоугольные объективы для телевидения, — рассказывает Брекенбури. — Они предназначены для совершенно других целей, но как раз подходили для моих задач. Моей главной проблемой была установка этого объектива на обычную 35-мм камеру». После многих проб и ошибок, с помощью двух ирисовых диафрагм и двух отдельных удлинительных мехов он сумел решить технические проблемы и получил заранее заказанные объективы с эффективной диафрагмой около f/190. «На самом деле это снимок, сделанный камерой типа стеноп,— говорит он, — хотя качество изображения гораздо выше чем то, которое объектив любого другого стенопа мог бы создать». Решив одну проблему, он поставил перед собой другую, начав работу по созданию устройства для замораживания движения, чтобы насекомые получались резкими во время полета. Другие фотографы, такие как Стэфан Далтон, работали в похожем направлении, но Брекенбури снова нашел свой особый путь и достиг цели B создании своей системы, которая позволяла ему постоянно получать хорошие результаты и имитировать подлинный взгляд на мир, который человеческий глаз не имел никаких шансов разглядеть. Он до сих пор улучшает свою технику, выясняя, как далеко можно пойти в этом направлении, но сам путь эксперимента весьма его привлекает и постоянно заставляет раздвигать границы макрофотографии, насколько это возможно. «По моим ощущениям, прямо у нас под ногами находится много великолепного материала, — говорит он, — не надо крутить головой в поисках экзотических регионов, чтобы получить драматические фотографии природы: все, что вы ищете, находится прямо на улице».

Кузнечик на стене

«Я сделал этот снимок в Испании во время путешествия в поисках экзотических насекомых,— говорит доктор Джон Брекенбури. — Это панорамная макрофотография насекомого и его окружения. Такой эту сцену увидел бы другой кузнечик, и это то, что я хотел получить, когда создавал данную технику съемки»

Nikon FM2, самодельное устройство для макросьемки, Fujifiim Velvia

Саранча в полете

«Человеческий глаз работает примерно в сто раз медленнее, чем скорость движения насекомого в полете, — говорит Брекенбури.— Единственный способ его увидеть — это сфотографировать». Его самодельное устройство для съемки оснащено лазером, луч которого проходит там, где будет пролетать насекомое, а объектив сфокусирован на эту точку. Как только луч пересекается, срабатывает электромагнитный затвор на объективе камеры, и две высокоскоростные вспышки Eaqle Elektronics вспыхивают одновременно на 1/20 000 сек. «Я еще раз применил фотооборудование, не имеющее аналогов, чтобы решить технические проблемы,— поясняет Брекенбури, — я воспользовался научным прибором, известным как лазерный прерыватель (laser chopper), чтобы пересекать луч лазера с нужной скоростью».

Nikon FM2, объектив Micro-Nikkor 105 мм f/2.8, Fujifiim Velvia

Божьи коровки на церковном дворе

Доктор Брекенбури очень любит церковные дворики, которые представляют для него интерес как для фотографа природы. «Многие из них — это настоящая природная кладовая, — говорит он, — создающая безопасную крышу для многочисленных птиц, насекомых и цветов».

Это место находится около деревенской церкви в Виллингхаме близ Кембриджа, и Брекенбури посетил его солнечным днем в середине зимы, когда пытался сфотографировать божьих коровок. «Было действительно холодно, — вспоминает он, — примерно 5°, и божьи коровки, находясь в зимней спячке, не могли быстро двигаться и сгрудились, чтобы согреться». Именно это и требовалось, поскольку установка оборудования для панорамной макросьемки требует времени, a сама сьемка длительных экспозиций.

В конечном счете, когда Брекенбури был готов к съемке, он решил дополнительно использовать заполняющую вспышку, чтобы высветить тени на переднем плане и немного уменьшить контраст всего снимка. «Поскольку выдержка была около 1 сек., я полностью контролировал ситуацию, — говорит он.— Я мог держать вспышку в руке и освещать только те места, которые хотел. Но при длительных выдержках всегда есть риск сотрясения камеры, поэтому я поднял зеркало на своей камере Nikon FM2 прежде, чем спустить затвор. Это старый фотоаппарат, но он один из немногих позволяет предварительно поднять зеркало, и таким образом существенно уменьшить вибрацию во время съемки». Он доверяет TTL-замеру экспозиции своей камеры и считает его безошибочно точным.

Nikon FM2, самодельное устройство для панорамной макросъемки, выдержка 1сек., Fujifiim Velvia, заполняющая вспышка

<-- Стив Блум
Джим Бранденбург -->

Нэйл Бенви

Нэйл Бенви родился в 1964 году в Ангусе, Шотландия; ему повезло, что он вырос в сельской местности со сравнительно богатой живой природой, и это с ранних лет пробудило в нем интерес к естествознанию.

После школы он семь лет работал на семейной фруктовой ферме, недалеко от Фриокейма. После продажи фермы Бенви решил получить степень по географии в университете г. Данди.

«Я начал интересоваться фотографией задолго до этого,— говорит он, — но я понимал, что четыре года, которые требовались для получения степени, будут во многом потеряны, так как на этом курсе не изучалось никаких специальных дисциплин для фотографа естественной природы, и я должен был изучать предметы, имеющие для меня малое практическое значение. С другой стороны, география содержала много разных тем, которыми я интересовался, и это помогло мне получить разностороннее образование».

В университете Бенви организовал первую Выставку фотографий шотландской природы, через пять лет обретшую большую популярность и ныне устраиваемую советом Шотландского природного наследия.

Эта выставка быстро заслужила высокую репутацию среди тех, кто искал место, где можно было бы обсудить ряд вопросов по фотографии живой природы и услышать рассказы фотографов с мировым именем об их работе.

«Выставка стала естественным поводом для знакомства и общения с профессионалами и встречами с теми, кто работал в тех же областях, что и я, — говорит Бенви. — Это было хорошее начало сотрудничества с журналами, которые освещали это событие и опубликовали мои первые фотографии».

После окончания университета в 1993 году Бенви начал фотографировать живую природу своей страны, предпочитая те объекты, которые он хорошо знал.

«Вначале такие съемки полностью опустошали мой ограниченный бюджет, — рассказывает он. — Когда я начинал, единственной возможностью заниматься фотографией была поддержка моей жены, которая работала, пока я не стал регулярно печататься. Я чувствовал в ней надежную опору, и это способствовало моим поискам и кропотливому труду и помогло созданию самых лучших снимков существ, которые не считались интересными объектами для съемки.

Теперь, когда я встал на ноги, я больше не мечтаю о таких местах, как Африка и Южная Америка, чтобы фотографировать там экзотических животных, потому что знаю, что жители этих стран всегда находятся в лучшем положении, чем я, в смысле создания проникновенных фотографий. Я предпочитаю отправляться в такие страны, как Латвия или Эстония, пейзажи которых очень похожи на Шотландские, а местная живая природа может предложить мне больше возможностей для съемки».

Американский аллигатор

Философия фотографии живой природы Нэйла Бенви состоит в том, что он часто делает абстрактные фотографии, на которых зритель может увидеть объект с совершенно неожиданной стороны. «Люди не склонны вглядываться в аллигатора,— говорит он, — и не хотят лучше вглядеться в него. Я решил подвинуться ближе к этому пленнику и показать его в другом аспекте, который, думаю, более интересен и нетривиален».

Nikon F4, объектив 300 мм f/2.8, Fujifilm Velvia, заполняющая вспышка

Северный олень на снегу

Стадо свободно пасущихся оленей после большого снегопада в районе Кейнгорм в Шотландии было идеальным объектом для Бенви. Олени в своем большинстве были домашними, и он без труда смог подойти к ним ближе и сделать хороший снимок.

Nikon F5, объектив 300 мм f/2.8, Fujifilm Velvia, штатив Gitzo 340 с 1380 жидкостной головкой

Кролик, Шотландия

Этого крольчонка Бенви сфотографировал у себя дома — в то время, когда бюджет не позволял ему путешествовать.

«Глядя на молодых кроликов, можно предугадать, что они собираются делать в следующее мгновение, — говорит фотограф.— Как только кролик замечает вас, он тотчас прячется в свою нору, но вы знаете, что если вы обойдете вокруг и, встав против ветра, подождете полминуты, то кролик выскочит обратно. Я сделал эту фотографию, используя бин-бэг для поддержки камеры и снимая с полностью открытой диафрагмой, чтобы получить очень маленькую глубину резкости.

Nikon F4, объектив 300 мм f/2.8, 1.4 телеконвертор, Kodachrome 200

Красная белка,Шотландия

«Я хотел сфотографировать красную белку, — рассказывает Бенви, — так как она очень типична для Шотландии. Но мне нужно было найти для этого хорошее место. И тогда я дал объявление в местную газету с просьбой сообщить мне, если кто-нибудь обнаружит этих зверьков в своем саду. Я получил очень добрые отклики на это объявление и нашел несколько идеальных мест для осуществления своей цели. Последующие пять лет я работал над разными проектами, а белки, если они были рядом, настолько привыкали ко мне, что позволяли подходить к себе очень близко. Результаты были со временем опубликованы в виде книги.

Когда я снимал эту фотографию, белка находилась всего в нескольких метрах от меня. Я подманил ее орешками, висящими на ветках, и она стала их искать. Я слегка подсветил сцену вспышкой, держа ее в руке выше камеры, насколько позволял ее провод. Вначале я отснял целый ролик пленки со вспышкой, укрепленной на камере, но все они оказались неудачными из-за отражения света вспышки в глазах зверька».

Nikon F4, объектив 300 мм f/2.8 с 1.4 телеконвертером, ручная фокусировка, Fujifilm Sensia 100

<-- Фред Бэвиндем
Стив Блум -->

Хизер Энджел

Хизер Энджел — одна из наиболее успешных фотографов природы в Великобритании. Ее фотографии появлялись более чем в 5000 книг, и в 50 из них представлены ее эксклюзивные снимки — так же как и в бесчисленных журналах и календарях. Кроме того, она создала фотобиблиотеку, содержащую около 350000 изображений в огромном сюжетном диапазоне, от живой природы в различных ее формах до растений и садов.

Ее ранние жизненные устремления не касались фотографии вообще. Она получала образование в разных местах: так как ее отец был офицером Военно-воздушных сил Великобритании, ей пришлось учиться в 14 школах Англии и Новой 3еландии. Она с отличием кончила Бристольский университет и получила степень бакалавра зоологии и степень магистра за диссертацию по морской экологии.

Во время этого периода она никогда не фотографировала, пока ей не подарили камеру на день рождения, когда ей исполнился 21 год. «Я даже не знала, как зарядить камеру, — говорит она, — но, будучи любознательным ученым, я просто задавала много вопросов». Фотография привлекла Энджел вначале при простом документировании морской жизни, но затем и применительно к более широким проявлениям природы. Вскоре ей стало ясно, что она нашла свое призвание в жизни. Соответственно, Энджел решила стремиться к большему, чем быть просто штатным фотографом. Она стала свободным фотографом в начале 1970-х годов, читая лекции в университете, и тратила заработанные деньги на оплату своих фотографических путешествий.

Ее первая книга о фотографии природы опубликована в 1972 году, и Энджел быстро приобрела репутацию фотографа, обладающего проницательным взглядом и глубоким пониманием предмета.

В это время Энджел работала в разных частях мира, включая Арктику и Антарктику, Восточную и Южную Африку, Китай, Индию, Японию, Северную Америку, Европу и Австралию, и в дальнейшем она использовала свой опыт как основу для обучения других сложностям в фотографии и пониманию природы. С 1973 года Энджел проводила многочисленные мастер-классы и давала частные уроки, и сейчас является одним из уважаемых авторитетов в своей области. Она также была президентом Королевского фотографического общества с 1984 по 1986 год и стала второй женщиной, занявшей этот пост за всю 150-летнюю историю Общества. В 1994 году Ноттингемским университет присвоил ей звание почетного профессора, удостоив этой чести первого в Британии фотографа живой природы.

Она регулярно выставляет свои работы, самой крупной была ее выставка Естественное видение (Natura/ Visions), которая включала огромное количество фотографий, отражающих весь спектр ее интересов.

Будучи самоучкой, Энджел опытным путем выработала свой стиль работы; она чрезвычайно трепетно относится к фотоаппаратуре, считая, что тщательное знание техники позволяет ей работать более свободно.

«Я использую камеры Nikon F4 и F5, — говорит она. — F5 отличается очень точной экспозиционной системой, но я не могу расстаться с F4, потому что эта камера была моим хорошим другом на протяжении многих лет».

Выбор объективов, которые Энджел использует при съемках, очень разнообразен и зависит от требований в каждом конкретном путешествии. Если она собирается снимать с большого расстояния, тогда использует объектив 500 мм f/4, фокусное расстояние которого может быть увеличено при помощи телеконвертера, а также 300-мм объектив f/4. Последний значительно легче, чем 500-мм, и им можно фотографировать китов с лодки или птиц, парящих над головой.

«Для съемки группы животных, например стада, я применяю зум-объектив 28-200 мм со светосилой f/2.8 на всем диапазоне зуммирования, - рассказывает Энджел, - высокая светосила делает его очень гибким и дает возможность получать отличные результаты в условиях низкой освещенности. Мне нравится работать с этим объективом, поскольку я всегда избегаю плотного заполнения кадра, предпочитая оставлять пространство вокруг снимаемого объекта».

Поскольку ее объекты съемки очень разнообразны и включают всю фауну от жуков до крупных зверей, Энджел иногда снимает одним из ее любимых объективов 105-мм Micro-Nikkor. Ее выбор пленки более стандартен: обычно это Kodak Ektachrome 100VS, мелкое зерно которой удовлетворяет всем требованиям печати.

Другим требованием качественной фотографии является резкость даже при длительных выдержках, и Энджел использует для этого штатив Benbo. «Он очень удобен для съемки живой природы, — объясняет она, — потому что любая из его ножен может двигаться в пределах 360°, а также его можно поставить на очень неровной поверхности».

«Если я снимаю из открытого автомобиля в Ботсване, я все равно могу применять Benbo и снимать в любом направлении на 360°. В закрытых автомобилях я использую бин-бэг, помещенный на окно, и кладу объектив камеры прямо на него».

«Когда я снимаю из собственного или арендованного автомобиля, то применяю оконную струбцину с шарнирной головкой, которую можно прикрепить в считанные секунды, она способна удержать даже 500-мм объектив».

Энджел счастлива, что нашла путь, сочетающий все ее интересы, и она осознает, какие преимущества ей это дает. «Меня никогда не покидает глубокое волнение, когда я фотографирую, — говорит она. — Я просто люблю быть там с моими камерами. К несчастью, когда я возвращаюсь, то должна выполнять рутинную работу, делая подписи к слайдам, прежде чем их продать, чтобы можно было отправиться в следующее путешествие. Это, я думаю, самая скучная часть фотографии живой природы!»

Снежный барс

Чудесным солнечным зимним днем в штате Монтана (США) Энджел приняла участие в коротком вертолетном перелете к непроходимому снежному хребту для поимки снежного барса. Оказавшись на снегу, Энджел начала распаковывать свое оборудование и краем глаза уловила движение; она обернулась и инстинктивно упала на колени, чтобы получить низкий угол съемки, как раз тогда, когда кошка подпрыгнула в воздухе.

Hasselblad 501СМ, объектив 250 мм, Kodak Ektachrome 100 Plus

Леопард, Намибия

Две ночи подряд Энджел сидела в укрытии, чтобы сделать этот снимок. Перед сумерками появился леопард и спустился к скале, освещенной вечерним оранжевым светом. Энджел знала, что кошка так или иначе появится в нужное время в нужной точке, но она была вознаграждена еще и тем, что животное, проходя мимо ее укрытия, остановилось и посмотрело в ее сторону как раз когда его тело купалось в последних лучах солнца. Чуть позже свет угас, и солнце скрылось за горизонтом.

Nikon F5, объектив 500 мм, Kodak Ektachrome 100VS

Хамелеон Парсона

Этого хамелеона — замечательную крупную рептилию — нашли на острове Мадагаскар, и Энджел решила с очень близкого расстояния снять его глаз. Она использовала макрообьектив (избегая применения вспышки, которая создала бы отвлекающие внимание блики в зрачке хамелеона) и получила очень выразительный снимок глаза в натуральную величину.

Nikon F4, объектив 105 мм Micro-Nikkor, Kodak Ektachrome 100S

Гигантская Панда

Иногда фотограф, снимающий живую природу, приобретает известность благодаря работе с одним животным; для Хизер Энджел одними из самых удачных стали снимки гигантской панды.

Энджел была в Китае 8 раз, и под впечатлением ее снимков гигантских панд один американский издатель предложил ей сделать книгу об этих харизматических животных.

«Эта фотография была сделана в Волонге — самом крупном заповеднике панд в Китае,— рассказывает Энджел, — но я знала, что во время предыдущего визита я сняла недостаточно материала. Я поехала в заповедник во второй раз и сняла новые фотографии панд в весенних цветах, но и это меня не удовлетворило. Мне нужны были необычные фотографии панд на снегу».

Хотя вероятность выпада снега зимой в горном районе провинции Сычуань, где расположен Волонг, очень высока, точно предсказать, когда он выпадет, невозможно. Энджел так спланировала трехнедельное путешествие, чтобы обязательно застать снег.

Когда она прибыла в заповедник, условия были великолепными. «Снег шел уже пару месяцев, — вспоминает она, — но когда появлялось солнце, он начинал очень быстро таять, так что путешествие было похоже на игру.

Мне очень хотелось снять панд в движении, но их бамбуковая диета зимой столь непитательна, что еда занимала их большую часть дня, и было большой редкостью увидеть, чтобы они делали что-либо еще. Но молодые панды, подобно всем подросткам, более активны и любопытны, так что оставалось только ждать.

Я проходила мимо панды на дереве в первый день пребывания в Волонге и моим первоначальным желанием было снять ее телеобъективом в развилке ствола дерева. Потом я поняла, что важно запечатлеть животное в его естественном окружении, и я стала снимать зум-объективом 35-70 мм, используя его длинную часть, и попятилась назад, чтобы увидеть панду, сидевшую наверху и обозревающую зимний пейзаж.

Фотография панды, скользящей вниз по склону, была сделана позднее, это был моментальный снимок. Я смотрела в противоположную сторону, когда услышала шум и, повернувшись, увидела панду вверх ногами. Я успела сделать три или четыре кадра 80-200-мм зум-объективом. Эта была единственная фотография из серии, когда обе ноги панды были в воздухе, но, нажимая на спуск, я уже знала, что получатся забавные снимки, всегда вызывающие положительные эмоции».

Панда на дереве: Nikon F4, зум объектив 35-70 мм, Kodak Ektachrome 100S

Скользящая панда: Nikon F4, зум-объектив 80-200 мм, Kodak Ektachrome 100 Plus

<-- Черри Александер
Фред Бэвиндем -->

Черри Александер

Черри Александер вместе со своим мужем Брайаном создавшая фотобиблиотеку, посвященную северным регионам, чувствует, что звание «Фотограф живой природы» — это просто неправильный термин, так как она старается охватить гораздо более широкий диапазон тем и объектов. Нельзя отрицать, что ее непревзойденное понимание природы Арктики в сочетании с глубокими знаниями в этой области позволяют ей создавать высококачественные фотографии, подтверждающие ее репутацию.

Она получила признание в 1995 году, когда ее фотография пингвинов на фоне голубого айсберга принесла ей титул «Лучший фотограф живой природы года» — одно из выдающихся званий для любого, кто работает в этой области. Это последний взлет в ее карьере, которая началась после окончания курса профессиональной фотографии в Лондонском полиграфическом колледже в конце 60-х годов.

«Брайан и я посещали один и тот же курс, — вспоминает Черри. — И мы провели три года, наслаждаясь доступом к фотоаппаратуре и общаясь с людьми, которые любили фотографию также, как мы. Но в 1971 году, окончив учебу, мы просто не представляли себе, что делать дальше. Мы выбрали свой путь в том году, когда Брайан получил стипендию и потратил деньги на поездку в Гренландию. Там и тогда он решил, что северные районы — для него, и следующие несколько лет мы регулярно путешествовали на Север, создавая свой фотобанк этого региона. Мы просто решили, что любим свет, людей и окружающую природу».

На протяжении целых десяти лет они вдвоем не могли заработать фотографией достаточно денег на жизнь, и Черри перепробовала разную работу, от лаборатории в Министерстве обороны до официантки в казино. Временная работа перемежалась с экспедициями, и это позволяло удержаться на плаву. Наконец, в 1981 году контракт с издательством Time-Life Books позволил супругам заняться только фотографией, и с тех пор они очень много работали, чтобы утвердиться в качестве экспертов в этой специализированной области. «Когда мы начинали, многие говорили нам, что если мы хотим стать признанными фотографами живой природы, нам нужно ехать в Африку и работать в парках, где водится много крупных животных, — рассказывает Черри. — Полярные регионы в этом смысле не котировались, но такое положение сегодня начинает меняться, и жизнь Крайнего Севера вызывает все больший интерес. Мы думаем, что важно иметь специализацию и делать все, чтобы по-настоящему узнать предмет своей работы, но и "предмету", конечно, нужно узнать нас».

Некоторые известные фотографии Черри, посвященные полярным медведям, были сняты во время пяти путешествий в известное обиталище медведей на мысе Черчилл в Канаде. «Когда мы начинали, фотографов привозили к мысу на тундровых санях, которые служили также и для отдыха. Они имели большие окна, и иногда мы просыпались ночью оттого, что большой медведь из всех сил раскачивал ваше убежище. Через эти окна также можно было увидеть фантастические виды утренней зари».

Несколько лет назад Черри решила перейти на автофокусную камеру, купив Canon EOS 1N, оставляя камеру F1 в качестве запасной на случай поломки. «С тех пор я никогда ее не использовала, — говорит она. — Большинство моих путешествий проходили в условиях, когда температура не опускалась ниже -20 С, и когда камера замерзала, я прятала кофр с ней под куртку, а батареи убирала в карман, так что я была во всеоружии.

Обычно я брала в путешествие четыре объектива, и три из них были зум-объективами, так как качество автофокусных зум-объективов Сапоп очень высоко.

Зум-объективы незаменимы на севере, так как их не надо менять так часто, как объективы с постоянным фокусным расстоянием, и это препятствует попаданию снега в камеру при смене оптики.

Я использую зум-объективы 17-35 мм, 28-70 мм и 80-200 мм, все они имеют светосилу f/2.8, а также применяю очень небольшой 300-мм объектив f/4 со стабилизацией изображения, который у меня всегда с собой. Перенос объективов, штатива, пленки и вспышки в рюкзаке может быть весьма утомительным, особенно если тебе за 50 и ты всего 5 футов и 4 дюйма ростом, но мне кажется, я справляюсь».
Черри снимает на пленку разной светочувствительности, среди которой — новейшая пленка Fujifilm ISO 400, отличающаяся особенно мелким зерном. «Качество снимков, конечно, должно соответствовать стандартам, предъявляемым фотобиблиотекой, — говорит фотограф. — Я не использую эту пленку днем, так как в этом нет необходимости, но на закате или на рассвете, либо в плохих световых условиях применение пленки меньшей чувствительности невозможно.

Во время путешествия по Антарктике я фотографировала с борта ледокола. Сочетание пленки ISO400и объектива со стабилизацией изображения позволило мне снимать с рук на палубе, так как использование штатива было совершенно невозможно».

Колония пингвинов, Антарктика

Александер сумела подобраться к этим птенцам императорских пингвинов очень близко, пока они ожидали, когда их родители вернутся с пищей.

Canon EOS 1N, зум-объектив 17-35 мм (при 20 мм), FujifiIm Provia

Императорские пингвины, море Уэдделла

Императорские пингвины склонили головы над птенцом в ритуальном приветствии. Подобным образом они подходят к птенцам во время кормления — как и тысячи таких же птиц в колонии. Снимок сделан на берегу Атки на антарктическом море Уэдделла.

Canon EOS 1N, объектив 300 мм f/4 IS, FujifiIm Provia, заполняющая вспышка

Полярные медведи, мыс Черчилл

Взрослые полярные медведи приветствуют друг друга на льду водоема вблизи мыса Черчилл в провинции Манитоба (Канада); они ждут, когда море замерзнет, и они смогут охотиться на тюленей.

Canon F1, объектив 300 мм f/2.8, Kodachrome 64

Голубой Айсберг

Эта фотография в 1995 году принесла Черри Александер титул «Лучший фотограф живой природы года». Она была сделана с палубы русского ледокола в районе Южных Сандвичевых островов. «Ледоколы — единственные корабли, плавающие в эту область, — рассказывает Черри, — и всего два раза в год, поэтому на борту всегда находятся фотографы, надеющиеся снять что-нибудь в этом негостеприимном регионе. Я была в группе из шести фотографов, включая Франса Лантинга, и мы фотографировали небольшой айсберг, решив, что это очень выразительный кадр. Франс, однако, сказал, что картина почти близка к совершенству: мы спросили его, что он имел в виду, и он сказал, что на айсберге не хватает пингвинов.

Сразу после этого мы увидели на горизонте айсберг — голубой яркий фонарь среди серого дня. Когда мы подошли ближе, он оказался 250 футов длиной и примерно 70 футов высотой в центре, и по мере нашего приближения мы с восхищением увидели, что айсберг, действительно, само совершенство, и на нем были пингвины, окруженные морскими птицами.

Айсберг выглядел голубым, так как это был очень древний, спрессованный лед антарктического континентального ледяного пласта, возможно, протянувшийся на пару миль под водой, а весь белый лед, который раньше его окружал — растаял. Удивительная форма айсберга — это результат воздействия морской воды: айсберг скатился в воду подобно кубику льда в стакане, а вне кадра слева находилась ледяная арка, которую проделали волны.

Животных айсберг привлек тем, что холодная вода тающего льда, стекая в море, поднимает наверх теплую воду с микроорганизмами, которыми питаются пингвины и другие морские птицы. Айсберг - это прекрасное место для пингвинов, где они находятся в безопасности от нападения леопардовых тюленей.

Я решила исключить из кадра небо, которое было серым и непривлекательным, и ледяную арку, отвлекавшую внимание. Снимок был сделан камерой Canon Т90, я использовала зум-объектив 80-200 мм в широкоугольном положении. В последний момент прилетели морские птицы — как раз когда я нажала на спуск, — что довершило полноту картины».

Canon Т90, зум-объектив 80-200 мм, Kodachrome 64

Хизер Энджел -->